Отец Иероним об искушениях новоначальным

(из письма)

"Я был скверным ребенком. Но все называли меня хорошим мальчиком, потому что видели, что я плачу в церкви, когда другие не плачут.

В октябре уехал я на Святую Гору. Духовник, увидев, что я сутулюсь телом, но еще более кривлю душой, велел мне отправляться в большой монастырь Симонопетра – там и трудов будет много, и опытных братьев достаточно. К тому же в Симонопетре есть суровые подвижники. Я отправился в указанный мне монастырь. Ведь и первые уроки монашеской жизни преподал мне в Афинах, в храме Вознесения, старец из этого монастыря.

Его известили о моем приходе, и при встрече он мне сказал:

– Ты пришел стать монахом! Правильно решил. Чистые, как розы, души расцветают в монашестве. Но ты человек испорченный, и, чтобы вывести из тебя всякий яд порока, тебя требуется направить на тяжелые работы. Здесь у монахов занятий хватает: ты же видишь, что каждый день прибывают к нам русские паломники, – иногда пятьдесят, а иногда и сотня. Монастырь наш после пожара разорен монастырем Дионисиат, который сейчас мчится на всех парусах. Наш старец вместе с покойным отцом Неофитом ездили в Россию и собрали деньги, и благодаря этим сборам монастырь удалось отстроить и даже расширить. Поэтому мы чувствуем себя в долгу перед всеми русскими паломниками.

Он знал всю мою жизнь, а я молчал. Я решил остаться в монастыре, но был в смятении. Помыслы так боролись во мне, что, будь у меня десять драхм, я бы сел на корабль и уехал обратно.

Старец, упреждая мою мысль, сказал: – Почитай житие святой Ирины Хрисоваладской. Ты узнаешь, что после прихода в монастырь для монашеского жития она ни разу не задумалась о бегстве из обители. Диавол пытался сжечь ее живьем – сгорели ее одежды, но она не тронулась с места. Если бы сестра из монастыря не заметила пожара, святая сгорела бы дотла.

Ты знаешь, что во всех монастырях есть образ преподобной Марии Египетской. Знаешь, кто она? Послушай житие. Преподобная Мария была блудницей. Пока она плыла на корабле из Александрии в Иерусалим, то успела побывать со всеми юношами на корабле. Но когда прибыла в Иерусалим, не смогла войти в храм Живоносного Гроба. И тогда она дала обет Владычице Богородице перед иконой, которая сейчас хранится в пещере святого Афанасия на Афоне. Затем ушла далеко в пустыню. У нее ни старца не было, ни советчика. Сорок семь лет она страдала от холода, от зноя и от всех страхов пустыни. Самым тяжелым испытанием для нее явилось то, что вокруг не было ни одного человека, который бы просто поприветствовал ее. Она только взывала к Пресвятой Поручительнице: «Спаси мя!» Рассказывая о своих сорока семи страдальческих годах старцу Зосиме, она молвила: «Не могу даже рассказать тебе, что я перенесла, чтобы исторгнуть жало плотских прегрешений, и что я перенесла, чтобы истощились все страстные движения».

А ты только пришел в монастырь и надел черные одежды – думаешь, что будешь совершать подвиг безмолвия просто потому, что взираешь на Илариона, который служит в больнице. Да, он образцовый безмолвник, пример безмолвной молитвы. Но он отправился в Иерусалим, там сошелся со святыми людьми, а потом уже, взыскуя большего безмолвия, ушел из мира и принял постриг в монастыре.

Или ты уставился на отца Матфея, исповедующего стольких людей. Он пришел сюда маленьким мальчиком, и душа его всегда была безмятежна, – эту безмятежность ты читаешь у него на лице. А ты, если хочешь очистить свою душу и вывести все яды, – терпи ругань, терпи побои, терпи гонения до тех пор, пока не почувствуешь, что в твоем сердце больше нет яда постыдных страстей.

Я только и посмел вымолвить:

– Неужели мне пока нет никакого утешения?

– Нет, что ты. Как только ты закончишь сегодня служения, которые на тебя возложат, иди к себе в келью и садись на скамью. Там, по воле твоей, ты отчаешься в себе. Поймешь, что никто из людей уже не сможет тебе ничем помочь, – только Господь наш Иисус Христос, взявший на Себя грехи всего человеческого рода. Затем раскрой «Невидимую брань», которую можно взять у библиотекаря отца Дамиана, и прочти акафист Иисусу Сладчайшему, он в конце книги.

Когда в первый день будешь читать, то в левом ухе услышишь отчетливый голос, который тебе скажет:

– Эй, безумный, обезумевший юноша, что ты делаешь здесь, в месте изгнания Адама? Ты не подумал о своих сестрах, которые предадутся блуду?

Но ты внимай только словам молитвы. И при чтении размышляй о том, что, если ты не будешь совершать подвиг уединения, как преподобная Мария в пустыне, ты не сможешь исторгнуть из своей души яд, отравляющий тебя нечистыми страстями. А, если ты не очистишься от яда страстей в нынешней жизни, бесы вечно будут преподавать тебе этот мучительный яд, говоря:

– Ты предпочитал наслаждение страстей? Теперь познай всю их отраву. Распятый направил тебя в монастырь, чтобы ты избыл страсти, но ты не смог вынести даже ничтожных ограничений. Теперь мучься во веки вечные.

Пишу все это тебя для того, чтобы ты научился на моем примере.

Пока яд, которым напитывает тебя мир, не истощился, ты должен терпеть любые неурядицы. Хорошо, что рядом с тобой другие христиане. Был бы ты один в пустыне, как бы ты совладал с собой? Если диавол начнет тебе внушать мысль о бегстве из монастыря, подумай, сколь горестен диавольский плен и какое счастье, что Христос тебя освободил. Диавол будет тебе говорить свое, а ты обращайся с молитвой ко Христу:

– Христе мой, Женише души моей, Тебя люблю и к Тебе вожделею, даруй ми терпение, как Марии Египетской, когда была она в пустыне".

(Иеромонах Хрисанф (1894–1981), духовник скита Праведной Анны, книга "Сыны Света: Воспоминания о старцах Афона")

В чем же существо отречения от мира?

 

Устав св. Василия Великого

А

Предначертание подвижничества

2.

В безбрачной и мироотречной жизни удобнее достижение такой цели

 («Древние иноческие уставы, собранные свт.Феофаном Затворником», изд.Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, М., 1994, с.257-258)      

В отвержении всех обычаев мирских раздражающих и питающих страсти и в видимом удалении от общения с людьми, живущими по духу мира, в отречении от всякой собственности чрез раздаяние всего, что имелось, бедным за один раз и оставаясь ни с чем, с одною надеждою на промышление Божие, в погашении самых естественных чувств родства и пресечении всяких знакомств и приятств житейских, со вступлением в другой мир, где другие отцы, другие братия и други.

       Св. Василий изображает это во многих местах; но есть в правилах пространных и особая об этом статья, — именно, ответ на 8-й вопрос. Здесь он пишет:

«Поелику Господь наш Иисус Христос, после сильного и многими делами подкрепленного доказательства, всем говорит: «если кто ко Мне идет, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет» (Мф. 16, 24); и еще: «тако убо всяк от вас, иже не отречется всего своего имения, не может быть Мой ученик» (Лк. 14, 33); то думаю, что повеление сие простирается на многие вещи, которых отчуждение необходимо.

       Ибо прежде всего отрицаемся диавола и плотских страстей мы, отрекшиеся тайных срама (2 Кор. 4, 2), телесного сродства, человеческой дружбы и навыков жизни, противоборствующих точности Евангельского спасения.

       И, что еще необходимее, отрицаемся самих себя, «совлекшись ветхого человека с деяньми его» (Кол. 3, 9), «тлеющего в похотех прелестных» (Еф. 4, 22).

       Но отрицаемся и от всяких пристрастий к миру, которые могут препятствовать цели благочестия. Таковый человек будет почитать истинными родителями породивших его благовествованием о Христе Иисусе, а братьями — приявших того же Духа сыноположения, на всякое же имущество станет смотреть, как на чужое, каково оно и действительно. Одним словом, кому весь мир распяся, и он миру (Гал. 6, 14), тот может ли еще принимать участие в мирских заботах? Господь наш Иисус Христос доводит до крайней степени ненавидение души своей и самоотвержение, когда говорит: «аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и потом уже присовокупляет: и по Мне грядет». И еще: «аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братию, и сестер, еще же и душу свою, не может Мой быть ученик» (Лк. 14, 26).

       Поэтому совершенное отречение состоит в том, чтобы преуспеть в беспристрастии даже и к самой жизни и иметь в себе осуждение смерти, «да не на ся надеющеся будем» (2 Кор. 1, 9).

Правила уединенной и черты отшельнической жизни

УСТАВ

СВЯТАГО ВАСИЛИЯ ВЕЛИКАГО,

СОДЕРЖАЩИЙ ТЕОРИЮ И ПРАКТИКУ ПОДВИЖНИЧЕСТВА ВООБЩЕ

1.

Иночество св. Василия Великого и устроение им

монастырей.

       Есть два письма, которые, по содержанию своему, относятся к уединенникам: одно—к Хилону (пис. 39), а другое—общее, без особой надписи (пис. 40).

       В первом пространно излагает он правила уединенной жизни, говоря:

       «Виновником спасительного дела буду для тебя, искренний брат мой, если охотно приимешь от меня совет о том, что тебе делать, особливо в таких случаях, о которых сам ты просил подать тебе совет».

       «У многих может быть доставало смелости начать уединенную жизнь, но не многие потрудились довершить ее, как должно. И без сомнения, конец дела — не в одном намерении, а в конце—плоде трудов. Поэтому ни малой нет пользы, если кто не поспешает к концу намерения, но ограничивает монашескую жизнь одним только началом, а что всего смешнее, оставляет и самое намерение, за что сторонние обвиняют его в недостатке мужества и рассудительности. О таковых и Господь говорит: «кто, хотяй дом создати, не прежде ли сед расчтет имение, аще имать, еже есть на совершение: да не, когда положит основание и не возможет совершити, начнут ругатися ему мимо ходящий, глаголюще, яко человек сей основание положи, и не возможе совершити? (Лк. 14. 28—30). Посему за началом пусть следует усердие к успеху в добром деле. Ибо и мужественнейший подвижник Павел, желая, чтобы мы не обеспечивали себя прежними добрыми делами, но ежедневно преуспевали более и более, говорит: «задняя забывая, в предняя же простираяся, к намеренному гоню, к почести вышняго звания» (Фил. 3, 13. 14). Такова и целая жизнь человеческая: она не довольствуется предшествовавшим, но питается не столько прошедшим, сколько будущим. Что пользы человеку во вчерашней сытости чрева, если ныне при возродившемся голоде не находит он свойственного утешения снедей? Так и душе не пользует вчерашнее доброе дело, если в сей день оставлено исполнение правды. Ибо сказано: «каким найду тебя, таким и признаю», — Да будет же известно тебе, брат, что не тот совершен, кто хорошо начал, но тот благоискусен пред Богом, кто хорошо даст в деле отчет. Посему «не давай сна очима, и дремания веждома своима» (Пс. 131, 4), пока не спасешься «как серна от тенет, и как птица от сетей». Ибо смотри, ты идешь среди сетей и ходишь поверх великой стены, откуда упасть небезопасно».

        «Не вдруг, однако ж простирайся на самый верх подвижничества, наипаче же не полагайся сам на себя, чтобы не пасть тебе с высоты подвижнической жизни по неопытности. Ибо лучше постепенное преспеяние. Понемногу отнимай у себя житейские наслаждения, истребляя все свои навыки, чтобы противодействием своим, вдруг приведя в раздражение всякое желание наслаждений, не восставить против себя толпу искушений. Когда возьмешь верх над пристрастием к одному удовольствию, тогда вступай в борьбу с пристрастием к другому; и таким образом благовременно преодолеешь всякую склонность к наслаждению. Ибо именование удовольствия одно, но роды удовольствий различны».

       «Прежде всего будь терпелив во всяком искушении. А сколь многоразличными искушениями испытывается верный, то мирскими потерями, то обвинениями, оболганиями, противодействием, оговорами, гонениями! Все это и подобное сему служить к испытанию верного».

       «Сверх того будь безмолвен, не опрометчив в слове, не спорлив, не упорен, не тщеславен, не все перетолковывай, но люби верность, будь немногоречив, всегда готов не учить, но учиться».

       «Не любопытствуй о жизни мирской; из этого не будет тебе никакой пользы. Ибо сказано: «да не возглаголют уста моя дел человеческих» (Пс. 16, 4). Кто с приятностью говорит о делах людей грешных, тот с готовностью пробуждает в себе страсть к удовольствиям. Но желай лучше узнать жизнь праведных; ибо в этом найдешь для себя пользу».

       «Не будь охотник показываться в люди, обходя селения и дома; но бегай их, как сетей для души. А если кто из великого благоговения убеждает тебя взойти к нему в дом, то таковый пусть научится вере сотника, который Господа Иисуса, поспешившаго к нему для исцеления, удерживал от сего, говоря: «Господи, несть достоин, да под кров мой внидеши, по токмо рцы слово, и исцелеет отрок мой» (Мф. 8, 8). Господь сказал, — и отрок исцелел. Да будет же тебе известно, брат, что не присутствием Христовым, но верою просящего, освобожден больной от недуга. Так и ныне, в каком месте ни помолишься, если больной уверует, что помогут ему молитвы твои, все исполнится но желанию его».

       «Не паче Господа люби близких тебе. Ибо сказано: «иже любит отца, или матерь паче Мене, несть Мене достоин» (Мо. 10, 37). Что значит эта заповедь Господня? — То, что сказано в другом месте: «аще кто не возьмет крест свой, и последует Ми, не может Мой быти ученик» (Лк. 9. 23; 14, 27).

       «Если ты со Христом умер для сродников своих по плоти, то для чего хочешь опять жить с ними? Если для сродников своих опять созидаешь ты то, что разорил для Христа, то сам себя делаешь преступником. Поэтому для сродников своих не оставляй места своего; ибо, оставляя место, оставляешь, может быть, и нравы свои».

       «Не люби многолюдства, селений и городов; но будь пустыннолюбцем, всегда нерассеянно пребывая сам в себе, признавая своим делом лишь молитву и псалмопение. Не пренебрегай чтением; особенно читай Новый Завет. «Всяко Писание богодухновенно и полезно есть» (2 Тим. 3, 16).

       «Со всеми, с кем имеешь дело, будь во всем непреткновенен, разумен, братолюбив, смиренномудр; не запасай дорогих яств по целям будто страннолюбия: для этого достаточно и того, что имеешь; ни от кого не бери ничего, кроме разве потребного для монашеской жизни; особливо бегай золота, как наветника души, отца греху, служителя диаволу. Не делай себя виновником в богатстволюбии под предлогом служения нищим. А если кто принесет тебе деньги для бедных; узнав, кто скуден, посоветуй тому самому, кто дает тебе деньги, отнести их к неимущим, чтобы принятием от него денег не осквернить тебе своей совести».

        «Бегай удовольствий; люби воздержность; и тело упражняй в трудах, а душу приучай к искушениям. Разлучение души и тела признавая освобождением от всякого зла, ожидай наслаждения вечными благами, причастниками которого сделались все святые».

       «Взвешивая диавольское, какое нападет, внушение, противопоставляй ему благочестивый помысл и уступай последнему, как наклонению чаши навесах. Особливо, когда восставшая в тебе лукавая мысль говорит: «какая польза жить тебе в этом месте? Что выгоды в удалении от сожительства с людьми? Или не узнаешь, что поставленные Богом епископы Божиих Церквей живут, обыкновенно, вместе с людьми, и непрестанно совершают духовные празднества, на которых присутствующим бывает весьма много пользы? Ибо там решение приточных гаданий, объяснение Апостольских учений, изложение Евангельских мыслей, преподавание Богословия, свидание с духовными братьями, которые зрением лица их доставляют великую пользу встречающимся с ними. А ты сделал себя чуждым столь многих благ, и сидишь здесь, одичав наравне с зверями. Ибо видишь здесь великое запустение, не малую угрюмость, недостаток учения, отчуждение от братии, и дух великого нерадения о заповеди Божией.» Итак, когда такая лукавая мысль, восставши в тебе, хочет совратит тебя с пути такими и подобными сим благовидными предлогами, тогда в благочестивом помысле противоположи ей действительный опыт, говоря: «ты говоришь мне, что в мире есть доброе. Знаю это и я; но знаю также и то, что там это доброе перемешано со злом, и злое гораздо превышает собою доброе. Не умея надлежащим образом пользоваться добром мира без повреждения себя его злом, я оставил мир и переселился сюда. — И я, быв когда-то на духовных празднествах, встретил едва одного брата, который, по видимому, боялся Господа, но и тот одержим был диаволом, и я услышал от него пышные речи и басни, сложенные на обольщение с ним встречающихся, а после него встретил я многих воров, хищников, притеснителей; видел безобразную наружность упившихся, и кровь угнетенных; видел и красоту жен, которая подвергала искушению мое целомудрие; и хотя избег я самого блуда, однако же осквернил девство свое сердечным помышлением. Много, правда, слышал я и душеполезных речей; впрочем, ни в одном из учителей не нашел добродетели, соответствующей речам. А после этого услышал еще тысячи плачевных рассказов, которые своими изнеженными звуками вторглись в душу. Еще слышал приятно звучащие гусли, рукоплескания скачущих, голос смехотворов, слышал много глупостей и шуток, крик бесчисленного многолюдства; видел слезы оскорбленных, мучение отводимых в неволю, рыдание подвергаемых пытке. Все это видел я; и недуховное тут было собрание, но море, обуреваемое и возмущаемое ветрами, которое стремилось всех за один раз покрыть своими волнами. Скажи мне, злая мысль, скажи и ты, демон кратковременного сладострастия и тщеславия, какая польза видеть и слышать сие мне. который не в силах помочь обиженным, не имею возможности защитить бессильных, исправить погрешивших, а скорее могу погубить сам себя? Как малое количество чистой воды исчезает при сильном возвевании ветра и пыли; так и то, что, по мнению вашему, сделаем в мире добраго, помрачается множеством худых дел. По сему как птица переселяюсь в горы, чтоб избавиться от сети ловящих (Ис. 123, 7). — И я, о злая мысль! живу в той же пустыне, в которой пребывал Господь. Здесь дуб Мамврийский; здесь лествица, возводящая на небо, и полки ангелов, виденные Иаковом. Здесь пустыня, в которой народ, очистившись, получил закон, и таким образом вошедши в землю обетования, увидел Бога. Здесь гора Кармилл, на которой водворяясь, Илия благоугодил Богу. Здесь равнина, на которую, удалившись, Ездра, по Божию повелению, отрыгнул все богодухновенныя книги. Здесь пустыня, в которой блаженный Иоанн, питаясь акридами, проповедал людям покаяние. Здесь гора масличная, на которую восходя Христос молился, поучая нас молиться. Здесь Христос — любитель пустыни. Здесь тесный и узкий путь, ведущий в жизнь. Здесь учители и пророки, скитающиеся в пустынях, и в горах и в вертепах и в пропастях земных (Евр. 11, 38). Здесь Апостолы и Евангелисты, и житие монахов, не имеющее для себя града. Сие то добровольно принял я, чтобы получить обещанное Христовым мученикам и всем прочим Святым, чтобы нелживо сказать и мне: «за словеса устен Твоих аз сохраних пути жестоки» (Пс. 16, 4). Ибо знаю Боголюбца Авраама, внявшего гласу Божию и переселившегося в пустыню, и Исаака притесняемого и патриарха Иакова странствующаго, целомудренного Иосифа проданного, трех отроков, изобретателей воздержания, борющихся с огнем, Даниила вверженного в ров львиный, небоязненно вещающего Иеремию, осужденного в ров тинный, Зрителя тайн Исаию, протертаго пилою, обличителя прелюбодеяния Иоанна, посекаемого мечем, Христовых мучеников умерщвляемых. И к чему мне длить речь? Господь и сам Спаситель распят за нас, чтобы смертью Своею оживотворить нас и всех поощрить и привлечь к терпению. К Нему поспешаю, и ко Отцу, и к Духу Святому. Для того подвизаюсь, чтобы оказаться Его приискренним, признав себя недостойным того, что есть доброго в мире. Впрочем не я для мира, но мир для меня.»

       «Сие то помышляя сам в себе, и ревностно совершая, по сказанному тебе, подвизайся за истину даже до смерти. Но Апостол говорит: «блюдите, да не когда будет в некоем от вас сердце лукаво, во еже отступити от Бога жива. Но утешайте друг друга, и во едином назидайте, дондеже, днесь, именуетесь» (Евр. 3, 12. 13). Так живя, брат, и себя спасешь, и нас возвеселишь и Бога прославишь, во веки веков. Аминь.»

       В письме 40-м св. Василий, в сжатом и кратком очерке, представляет главные черты отшельнической жизни.

        «Учись, монашествующий, человек верный и делатель благочестия; научайся Евангельскому житию, порабощению тела, смиренному образу мыслей, чистоте помышления, искоренению в себе гнева. Подвергаемый взысканию, прибавь ради Господа: лишаемый, не судись; ненавидимый, люби; гонимый, терпи; хулимый, молись. Будь мертв греху, распнись для Бога. Все попечение возложи на Господа, чтобы иметь себе место там, где тьмы Ангелов, торжество первородных, престолы Апостолов, председательство пророков, скиптры патриархов, венцы мучеников, похвалы праведных. Возжелай сопричисления своего к оным праведникам, о Христе Иисусе, Господе нашем. Ему слава во веки веков. Аминь.»

 

(«Древние иноческие уставы, собранные свт.Феофаном Затворником», изд.Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, М., 1994, с.238-244)

Правила общежития по св.Василию Великому

УСТАВ

СВЯТАГО ВАСИЛИЯ ВЕЛИКАГО,

СОДЕРЖАЩИЙ ТЕОРИЮ И ПРАКТИКУ ПОДВИЖНИЧЕСТВА ВООБЩЕ

1.

Иночество св. Василия Великого и устроение им

монастырей.

       Но, как поминалось уже, св. Василий, хоть не отвергал одиночества, предпочитал, однако ж ему общежитие. Почему встретив в одном месте несколько одиночников, он убеждал их соединиться вместе и составить общежительное братство. Они согласились. Чтоб не изменилось это их намерение, св. Василий после личнаго их убеждения, писал потом к ним (Пис. 287).

       «Думаю, что по благодати Божией, не имеете вы нужды ни в каком другом убеждении, после тех бесед, какия лично имел я с вами, убеждая всех вас принять совокупное житие в подражание Апостольскому образу жизни, что и приняли вы как доброе наставление и возблагодарили за сие Господа. Итак, поелику сказанное мною не одни слова, но такие уроки, которые должны быть приведены в действие, к пользе для вас самих, которые их приняли, к успокоению для меня, которым предложен этот совет, к славе и похвале имени Христова, которое призвано на вас; то по сему самому послал я к вам возлюбленнаго брата нашего, чтобы он и усердных узнал, и ленивых возбудил, и противящихся привел для меня в известность, потому что велико мое желание и видеть вас соединенными вкупе и слышать о вас, что любите вы не жизнь, никем не свидетельствуемую, но соглашаетесь лучше все быть друг для друга и охранителями строгого исполнения правил и свидетелями успехов. Таким образом каждый из вас и сам за себя и за преуспеяние брата получит совершенную награду, к приобретению которой должны вы и словом, и делом все споспешествовать друг другу в непрестанных собеседованиях и убеждениях. Паче же всего убеждаю вас соблюдать. в памяти веру отцев и не приходить в колебание по внушениям старающихся совратить вас в вашем безмолвии; ибо знаете, что и строгость жития, не просвещенная верою в Бога, неполезна сама по себе, и правая вера без добрых дел не в состоянии поставить нас пред Господом, но что должно быть то и другое вместе, «да совершен будет Божий человек», и да не храмлет жизнь наша от недостатка в чем-либо; потому что спасает нас вера, как говорит Апостол, любовью споспешествуема (Гал. 5,6)».

 

       Это писано о вступлении в общежитие; а как надлежит жить собравшимся во едино и каких правил держаться, это изобразил св. Василий в письме, похожем на окружное послание, которое написал он, как догадываться можно, тотчас по вторичном удалении в Кесарию (в 366 г.) и в котором описывает, какова должна быть мироотречная жизнь в совершенстве. Это 22-е письмо.

 

       «В Богодухновенном Писании много правил, которые обязаны наблюдать возревновавшие о благоугождении Богу. Но я почел необходимым сделать краткое напоминание, по указанию самого богодухновенного Писания, пока о тех только обязанностях, о которых у вас теперь предложен вопрос».

       «Христианин должен иметь образ мыслей, достойный небесного звания, и жить достойно Евангелия Христова. Христианину не должно рассеиваться и чем-либо отвлекаться от памятования о Боге и о Его воле и судах. Христианин, став во всем выше оправданий по закону, не должен ни клясться, ни лгать. Он не должен хулить; не должен обижать; не должен ссориться; не должен мстить сам за себя; не должен воздавать злом за зло; не должен гневаться. Он должен быть долготерпеливым, переносить все, что бы то ни было; а кто делает неправду, того обличать благовременно, не с страстным движением, чтобы отмстить за себя, но с желанием исправить брата, по заповеди Господней. Об отсутствующем брате не должен он говорить ничего с намерением очернить; это есть клевета, хотя бы сказанное было справедливо. Надобно отвращаться от человека, который наговаривает на брата. Не должно говорить шуточного. Не должно смеяться и терпеть смехотворцев. Не должно празднословить и говорить что-нибудь такое, что не служит, ни к пользе слушающих, ни к какому-нибудь необходимому, или дозволенному нам Богом делу».

       «Почему занимающиеся работами должны, сколько можно, стараться, чтобы работа производилась в безмолвии, и чтобы самые даже добрые речи вели у них те, кому по испытании поручено устроят слово к созиданию веры, да не будет оскорбляем Дух Святый Божий. Никто из пришлых не должен самовольно подходить к кому-либо из братий, или разговаривать с ним, пока приставленные смотреть за общим во всем благочинием, не рассудят, угодно ли сие Богу к общей пользе».

       «Не должно порабощаться вину, желать вкушения мяс, и вообще быть сластолюбивым в рассуждении яств или пития; потому что подвизающийся воздерживается во всем. Данного каждому в употребление не должно почитать собственностью, или припрятывать; но с заботливостью надобно смотреть на все сие, как на принадлежащее Владыке, и не проходить без внимания даже мимо того, что по случаю брошено, или оставлено в небрежении».

       «Никто не должен быть господином даже себе самому; но каждый как отданный Ботом в услужение единодушным братиям, сообразно с сим обязан, и рассуждать обо всем и делать все, пребывая впрочем в собственном своем чине. Не должно роптать ни при недостатке потребного, ни при утомлении от дел; потому что судят о каждом те, кому предоставлена на это власть».

       «Не должно дозволять себе ни крика, ни другого какого вида, или движения, которыми показываются раздражительность, или уклонение от несомненной уверенности в присутствии Божием. Голос должно соразмерять с потребностью. Не должно отвечать кому-либо, или делать что-нибудь, дерзко, или презрительно, но надобно показывать во всем скромность, и ко всем почтительность. Не должно с умыслом мигать глазом или употреблять другой какой знак, или движение члена, которые оскорбляют брата, или выказывают презрение».

       «Не должно стараться о нарядности в одежде или в обуви: это суетность. К удовлетворению телесных потребностей должно пользоваться не дорогим. Ничего не должно издерживать сверх потребности и для пышности: это — злоупотребление».

       «Не должно искать чести и домогаться первенства. Каждый должен предпочитать себе всех. Не должно быть непокорным».

       «Не должно в праздности есть хлеб тому, кто способен работать, а занявшийся исполнением чего-либо в славу Христову должен принуждать себя к ревности в деле, по мере сил. Каждый должен, с одобрения настоятелей, с разумом и убеждением так делать все, не исключая вкушения пищи и пития, чтоб это делалось во славу Божию. Не должно от одного дела переходить к другому, без одобрения тех, кто приставлен распоряжаться сим, разве неминуемая нужда позовет кого вдруг на помощь обессилевшему. Каждый обязан пребывать в том, к чему приставлен, а не должен, преступая меру собственной обязанности, приниматься за непорученное ему, разве имеющие власть распоряжаться сим признают кого нуждающимся в его помощи. В одной рабочей не должно никому быть из другой рабочей. Не должно ничего делать из соперничества, или по желанию превзойти кого-нибудь».

       «Не должно завидовать доброй славе другаго, и радоваться чьему-либо недостатку. В любви Христовой надобно скорбеть и сокрушаться о недостатках брата, радоваться же ею преуспеянию. Не должно равнодушно смотреть на согрешающих, или умалчивать о них. Обличающий должен обличать со всяким сердоболием, в страхе Божием, и в намерении обратить грешника».

       «Обличаемый, или получающий выговор должен принимать сие охотно, признавая, что в исправлении состоит собственная его польза. Когда обвиняют кого, никто другой при обвиняемом, или и при других, не должен делать возражения. А если кому обвинение кажется неосновательным, то должен повести слово с обвинителем наедине, и убедить его, или сам убедиться... Каждый, сколько есть у него сил, должен врачевать того, кто имеет что-нибудь против него. На согрешившего и покаявшегося не должно помнить зла, а надобно простить ему от сердца».

       «Кто говорит, что покаялся во грехе, тот должен не только сокрушаться о том, в чем согрешил, но и принести достойные плоды покаяния. Кто вразумлен был касательно прежних своих грехов и сподобился получить отпущение оных, тот, если грешит опять, уготовляет себе суд гнева, строжайший прежнего. Кто по первом и втором увещании остается в своем прегрешении, о том должно объявить настоятелю, — и тогда, получив выговор при многих, придет, может быть, в стыд. А если и в таком случае не исправится, надобно уже отсечь его, как соблазн, и смотреть на него, как на язычника и мытаря, для приведения в безопасность ревностно трудящихся в прохождении послушания, по сказанному, что при падении нечестивых приходят в страх праведные. Но должно и плакать о нем, как о члене, отсеченном от тела».

       «Не должно допускать, чтобы солнце заходило в гневе брата; иначе ночь может разлучить обоих, и оставить им неизбежное осуждение в день суда. Не должно отлагать времени своего исправления; потому что утрешний день не верен для нас: многие, замыслив многое, не дожили до утрешнего дня».

       «Не должно даваться в обман пресыщенному чреву, от которого бывают ночные мечтания. Не должно развлекаться непомерною работою, и преступать пределы умеренности, по сказанному Апостолом: «имеюще же пищу и одеяние, сими довольни будем» (1 Тим. 6, 8); потому что обилие сверх потребности выказывает любостяжательность; а «любостяжательность» осуждается, как «идолопоклонство» (Кол. 3, 5). Не должно быть сребролюбивым, и не нужно собирать сокровища каких не надобно. Приходящий к Богу должен возлюбить нищету во всем, и быть пригвожден страхом Божиим, подобно сказавшему: «пригвозди страху Твоему плоти моя; от судеб бо Твоих убояхся» (Пс. 118, 120).

       «Да дарует же вам Господь, со всем убеждением приняв сказанное, во славу Божию явить плоды достойные Духа, по благоволению Бога и содействием Господа нашего Иисуса Христа. Аминь.»

 

       Таковы письма—плод попечения об общежительниках; но св. Василий не презирал и уединенников, и если кто не желал вступать в братство, а оставался уединенником, не покидал его своим попечением, а старался только оградить его жизнь достодолжными правилами, чтоб и ему благонадежно достигнуть искомого спасения и совершенства о Христе Иисусе.

 

(«Древние иноческие уставы, собранные свт.Феофаном Затворником», изд.Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, М., 1994, с.232-237)

Какие бывают монахи?

 

Древние иноческие уставы, собранные свт.Феофаном Затворником.

5. Устав преподобного Венедикта Нурсийского

 

Глава 1. Роды жизни христианской

Известно, что монахи бывают четырех родов.

       Первый – киновиты, живущие в одном монастыре и воинствующие по общему уставу, под управлением одного аввы.

       Второй – анахореты, т.е. пустынники, которые удаляются в пустынь не в первоначальном жару по обращении, но по долговременном испытании себя в монастыре, научившись бороться с диаволом при молитве и совете многих среди братскаго воинства, и будучи уверены, что с Божией помощью могут уже вступать в единоборство с врагом, низлагать его, отгоняя его внушения в воле плоти и помышлений.

       Третий, весьма нехороший вид монахов – сарабаиты, которые не обучившись под руководством опытного наставника и не будучи искушены, подобно злату в горниле, еще рабствуя делам века и мягкие как свинец для приятия отпечатлений греховных, принимают постриг, думая, что могут обмануть и Бога, а не одних людей. Они по два или три, или по одиночке, в своих, а не Господних, поселившись овчарнях, вместо всякого закона имеют свои самоугодливые пожелания: что задумают и облюбят, то для них и свято; к чему же сердце не лежит, то они считают негожим.

 

       Четвертый род монахов – гироваги (шатайки), которые всю жизнь блуждают туда и сюда, по три и по четыре дня, гостя по разным келлиям; все шатаются и никогда не сидят на одном месте, – это самоугодливые рабы чрева; они гораздо хуже сарабаитов и о поведении их лучше молчать, чем говорить.

       Мы же, оставя все другие роды монашества, с Божией помощью приступим к начертанию законов жизни киновитов – рода иночествования самого благонадежного.

 

(«Древние иноческие уставы, собранные свт.Феофаном Затворником», изд.Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, М., 1994, с.594-595)